Две мечты в одной службе
Врач-стоматолог-хирург Сергей Прокопенко практически сразу после медицинского института в 1995 году пришел работать (вернее, служить как аттестованный сотрудник) в барнаульский следственный изолятор. Отслужив 25 лет, ушел в отставку, но работать не перестал — перевелся на вольнонаемную должность. И по сей день трудится в медицинской части №9 при ЛИУ-8.
«Мне удалось осуществить две мечты, — улыбается Сергей Геннадиевич. — В юности было стремление к военной службе. Но профессию медика тоже выбрал, что называется, по душе. А в уголовно-исполнительной системе я и погоны офицера носил, и белый докторский халат».
Был в его биографии настоящий боевой период, когда в 2006 году вместе с отрядом из регионального управления УФСИН и спецназа «Легион» выезжал в командировку в Чечню. Их база была в Ханкале. Вокруг стояли федеральные войска. Сергей Геннадиевич лечил танкистов, саперов, связистов, десантников… Двенадцать раз ходил с военными колоннами. Задача врача колонны в том, чтобы в случае нападения оказывать медицинскую помощь раненым в бою. Но они в подобные передряги не попадали. Хотя не раз случалось, что в том месте, где проходила их колонна, через некоторое время на бандитской мине подрывался транспорт с российскими солдатами.
Ветеран УИС, майор внутренней службы в отставке недоумевает, почему сегодняшние выпускники стоматологического факультета медицинского университета не идут в пенитенциарную медицину.
«Все рвутся в частные клиники, мечтают сразу большие деньги зарабатывать, — с горечью говорит он. — Но никто не хочет работать на перспективу. А мы приходили, понимая, что идем за выслугой. И это так. Я рано вышел на пенсию. Пенсия у меня неплохая. Как профессионал большую практику прошел. Случаи разнообразные, в том числе сложные. Да, мы начинали с низов. Зарабатывали постепенно стаж, опыт, репутацию, материальное благополучие».
Конечно, признает ветеран, работать в режимной зоне, закрытом учреждении сможет не каждый. Когда за тобой закрывается дверь на КПП колонии, ты словно отрезан от свободного мира. Но и за «колючкой» тебя ждут пациенты. Осужденные приходят к врачу с надеждой, что он их избавит от боли, поэтому к врачам относятся с уважением.
Убийцы тоже плачут
Погоны на плечи еще в детстве примерял врач-стоматолог медчасти при ИК-3 Владимир Крутько. Причем, погоны были настоящие, ведь его мама служила в Следственном комитете Республики Казахстан. Там же, в Казахстане, Владимир Николаевич закончил государственную медицинскую академию, работал в клиниках Павлодара.
Получив гражданство РФ, приехал в Барнаул и устроился стоматологом в УБ 14/1 (так в те годы называлось лечебно-исправительной учреждение №1). Нового места работы мужчина не испугался. Хотя и ощутил специфику колонии, где содержатся осужденные, больные наркоманией и алкоголизмом.
«Зачастую те, кто оказывается за решеткой, с зубным врачом встречаются только здесь, — говорит Владимир Николаевич. — На свободе им, увы, не до лечения, особенно когда человек употребляет наркотики».
Самый неприятный случай из своей практики пенитенциарный стоматолог до сих пор вспоминает с содроганием. В учреждение пришел этап. В таких случаях обязательно проводится медицинский осмотр вновь прибывших. В кресле с открытым ртом сидит осужденный, у которого… два языка! Полагая, что мерещится, Владимир Николаевич отвернулся, потряс головой, глянул вновь и понял, в чем дело: у человека полностью отсутствовала верхняя челюсть, она сгнила, поэтому небо висело, словно второй язык. Пациент оказался «крокодильщиком» — так называли любителей страшного дезоморфина.
«Дезоморфинный некроз — это был ужас, — вспоминает доктор Крутько. — Просто руки опускались. Человек заживо гнил. Никакие антибиотики, никакие препараты не помогали. Единственный выход был — ждать, когда произойдет отторжение костной ткани, чтобы отмершие участки убрать, и тогда уже динамика лечения шла более менее нормальная».
За годы службы его пациентами были и мелкие жулики, и серьезные воры, и убийцы. Но какими бы отъявленными преступниками они ни были, все, по наблюдению опытного доктора, боялись боли. Некоторые даже до визга. Приходилось, как маленьких, уговаривать...
В ЛИУ-1 Владимир Николаевич прослужил 25 лет. В отставку вышел в звании капитана внутренней службы. Год как на пенсии, но продолжает работать в одной из самых крупных колоний края — ИК-3. И также, как и остальные его коллеги, ездит в служебные командировки в другие учреждения края и соседней республики.
«Когда начинал работать, в кабинете моем стояла турбинная советская установка, — вспоминает ветеран. — Ремонт в помещении оставлял желать лучшего. Стены были окрашены ядовито-зеленой краской. Когда мы перешли в отдельную структурную единицу — МСЧ-22, начались централизованные закупки, появилось современное оборудование, удобная мебель, в помещениях проведен ремонт — всюду кафель, натяжные потолки. Теперь наши кабинеты в колониях и кабинеты в гражданских стоматологических клиниках мало отличаются».
Работа дарит независимость
Врач-стоматолог стоматологического кабинета медицинской части КТБ-12 Олег Лебедев оказался в режимном учреждении случайно. Всю молодость он рвался на службу в силовые структуры. Будучи студентом Ижевского медицинского института мечтал перевестись в военную медицинскую академию в Томске. Но не сложилось. Приехав по распределению в Барнаул, первым делом пошел в военкомат вставать на учет и попросился взять его в армию военным врачом. Обещали, но опять не срослось.
Семь с половиной лет он работал в стоматологии поликлиники «Трансмаша», пока однажды, и, как это часто бывает, случайно не зашел в поликлинику краевого УВД, где располагался медотдел УИС. Просьба об устройстве на службы была удовлетворена моментально: «Стоматолог очень нужен в СИЗО». «А что такое СИЗО», — поинтересовался кандидат. «Это тюрьма, — объяснили. — Но будешь при погонах». Олег Григорьевич согласился на тюрьму.
«12 декабря 1993 года я вышел на работу в следственном изоляторе, — рассказывает мужчина. — Проработал там два с половиной года. Потом перешел в КТБ-12. Разницу между гражданской и пенитенциарной медициной почувствовал только по зарплате: здесь она была в три раза больше. А пациенты, они всюду одинаковы, когда рот у них открыт. Много говорить им не приходится. И меня не интересует, что за осужденный сидит в кресле передо мной, какие у него уголовные статьи».
На заслуженной пенсии Олег Григорьевич с 2009 года. Но не на заслуженном отдыхе. Более того: следующим летом у него будет уже вторая пенсия! А ему и 65 лет еще не исполнится.
«Не надоело ли работать? — переспрашивает собеседник и тут же отвечает, — Я люблю стабильность. В моей трудовой книжке только две записи о смене места работы. А зачем менять, если все устраивает?».
Этот человек — настоящий трудоголик. Зарабатывать свои деньги начал с 12 лет. В институте подрабатывал медбратом в больнице. «Ни от кого не хотел зависеть материально», — признается он. — И из Ижевска уехал, чтобы избежать родительской опеки и поддержки родительским рублем».
Майор внутренней службы в отставке Олег Григорьевич Лебедев имеет ведомственные медали и благодарности, является ветераном труда. Ну а главной награда для него — семья: единственная жена, двое сыновей и две внучки.
